Моя корзина

возрождение крестильных традиций

Мария Голубкина

golubkina

Российская актриса театра и кино, телеведущая.
В 1995 году окончила Театральное училище имени Б. В. Щукина (курс Аллы Казанской).
В 1996 году вошла в труппу московского театра Сатиры. В 1990 году дебютировала в кино, сыграв роль Насти в фильме Вячеслава Криштофовича «Ребро Адама». Ролью, которая, привнесла успех в биографию Марии Голубкиной, стала роль Светы в фильме «Свадьба» (режиссер Павел Лунгин). С 2006 по 2010 год входила в труппу Московского драматического театра им. А. С. Пушкина. Сотрудничала с Санкт-Петербургским ТЮЗом.
Дочь актеров Ларисы Голубкиной и Андрея Миронова.

Маленькое кафе на Патриарших. Третья чашка кофе. Смиренно жду. Но после горячо любимого «Ребра Адама» готова все простить. Для меня Мария Голубкина – редкий экземпляр из красной книги независимых женщин. Удивительно живая, с острым чувством юмора и пронзительным взглядом, она обладает такой внутренней свободой и такой внешней уверенностью во всем, что она делает – остается только наблюдать за ней, затаив дыхание. Так в итоге и происходит. В сонное кафе врывается ураган имени Марии и все остальное замирает в мизансцене. Все внимание только ей одной, но она действительно такая одна.
Мария быстро устраивается на диване и устремляет на меня усталые, но горящие глаза. Мы сразу начинаем разговор о самом главном и сокровенном.

− Мария, расскажите, пожалуйста, как Вы крестились и как пришли к этому решению?

Когда я крестилась – было много вопросов, споров. Мы крестились вместе с Колей Фоменко. Я человек сомнений, а он – дела. И в какой-то момент ему надоело смотреть на мои метания, он взял меня за руку, мы пришли в храм и оба покрестились. Мне было 23 года. И самое интересное, спустя много лет я пришла в тот самый храм Казанской божьей матери в Куркино и в пределе, где мы крестились, увидела иконы Николая Чудотворца и Феодосия Черниговского. Последняя встречается крайне редко, и именно 22 сентября, в мой день рождения, отмечается день памяти святого Феодосия Черниговского. Я так обрадовалась, думаю, надо же, каким интересным образом привел меня Феодосий сюда.

− А когда крестили детей? (прим. у Марии Голубкиной и Николая Фоменко двое детей – Анастасия и Иван)

Детей крестили как положено на 40-ой день, потому что матери после этого дня можно в храм входить. Все эти легенды и поверья, что мать вообще не должна присутствовать на Крещении – это ерунда. Это неправда. Как раз таки на 40-ой день мать достаточно «очистилась» после родов.
Когда я крестила своих детей, столкнулась с большой проблемой крестильной одежды. Ее не было, а если и было что-то, то ни качество ни облик меня не устраивали. Более того, у нас же очень много людей крестится во взрослом возрасте, а взрослых вообще не в чем крестить. Это главное событие в жизни человека, первое таинство, хочется, чтобы это было красиво. Потом крестильную рубашку хранят всю жизнь на самом деле.
Поэтому, в итоге мы покупали зарубежные комплекты крестильные, с какими-то лошадками они были смешными. Просто, больше ничего не нашли лучше.
И, конечно, прежде чем креститься самому или крестить ребенка нужно почитать литературу, узнать куда же ты идешь. Даже если ты не понимаешь что ты делаешь, то ты должен осознавать, что это дело очень серьезное, а Господь все равно поможет.

− Детей Вы крестили младенцами, не ждали их осознания…

Да, куда деваться. Я − душа-христианка, не могла ждать. У меня почему то все равно в голове были страшные вещи, а вдруг помрет некрещеный, для меня это очень страшно. А так мы можем за них молиться. Для меня человек некрещеный – это не совсем и человек… То есть я допускаю существование других конфессий, людей других религий. Но человек русский, который не понимает, куда идти и сердце его не зовет туда, для меня это не совсем понятный человек…

− Может сердце зовет, а времени нет, пробки на дорогах, работы много…

Ну как пробки, а вдруг помрешь. Я по утрам слушаю лекции профессора Осипова, я их рекомендую слушать всем, это умнейший богослов. Мы с моим другом спорили, он церковный православный человек, который уже 25 лет в храме. Я ему доказывала, что Осипов не проповедник – он богослов, а богослов не обязан даже верующим быть, он просто очень полезен как специалист, который рассказывает историю и культуру христианства. Это очень важно, потому что существуют, так называемые «захожане», которые в храм заходят, как правило, чтобы покреститься, далее − на венчание, а потом до отпевания. Вот все три повода, по которым они в церковь заходят. Им неважна суть, история. А порой, бывает и люди церковные, и тоже ничего не знают. Вот, поэтому я за культурный подход и, в том числе, за осознанный, потому что я сама это сделала несознательно, скажем так. Я понимала, что что-то я не так делаю, я обращалась ко всем с вопросами, просила объяснить. Это называется катехизация. У католиков, прежде чем принять крещение, уходит год на катехизацию. Человек должен подумать, рассудить, изучить, понять.

− Согласно новым правилам Крещения, все взрослые и дети старше 12 лет должны пройти обязательный курс из нескольких огласительных бесед, перед тем как приступить к таинству Крещения.

Да, именно так. Бабушка моя говорила: «Что ты носишься как оглашенная?». Потому что «оглашенные, изыдите!» восклицают в Литургии Оглашенных, после которой, еще не крещеные люди в древности должны были выйти, а крещеные прихожане оставались на Литургию Верных. Почему, собственно, нам по сути оглашенным иногда хочется выйти из храма в этот момент, потому что всё сердце пока не готово принять. Вот, прежде чем сесть за руль автомобиля, мы изучаем ПДД и учимся с инструктором, также и тут, нужно подготовиться.

− То есть путь к Богу Вы долгий прошли?

У меня был путь − от прихода к отцу Владимиру (прим. протоиерей Владимир Волгин) первый раз в 17 лет и во второй приход к отцу Владимиру через 17 лет, как у Марии Египетской, практически. И я могу сказать, что он у меня все ещё идет, потому что всё меняется, и у меня бывают разные периоды, разные моменты, иногда мне кажется, что я вот, я здесь всё время, а потом я как-то отпадаю. Оксанка Охлобыстина меня утешает. Я говорю: «Опять я отпавшая». Она говорит: «Православный христианин как пазл, то собрался, то разобрался».

− А какие трудности на пути возникают?

Трудности… чем, дальше в лес, как говорится, тем толще партизаны. Чем больше я узнаю, тем больше я понимаю, что многого еще не знаю.

− То есть верующему сложнее?

Как-то утром мы сидели после Литургии с отцом наместником Троице-Сергиевой лавры Феогностом. Собралась большая компания очень разных людей, крещеных, некрещеных, воцерковленных, разных, словом. И все задавали вопросы. Он отвечал всем, и тут мы встретились глазами, и он мне говорит: «Вот, у верующего нет вопросов, а неверующего нет ответов. У тебя вопросы есть?» Я говорю: «Вообще, нет».
И с отцом Владимиром также, я к нему когда прихожу, он говорит: «Ну что, какие у тебя есть вопросы?» Я говорю: «Какие могут быть вопросы, все и так понятно». Он говорит: «Что-то давно тебя не видно». Я говорю: «А я и так знаю, что Вы скажете, по поводу вот этого, этого и этого».

− А какую роль духовник играет в вашей жизни?

Ну вообще, конечно, самое большое счастье жить по послушанию. Самое большое счастье. Единственное, отец Владимир никак не хочет взять на себя ответственность за это. Иногда я смотрю, думаю, издевается, я ведь готова слушаться. А потом проходит какое-то время, и я понимаю, что он оказывается был прав, он дал мне возможность самой осознать свои поступки. Если бы он мне сказал: «Делай так и так», и я бы сделала, как он сказал, но я бы что-то не поняла. Да, я набила шишек, честно говоря, лучше бы этого не было, но зато я кое-что поняла. А иногда бывают такие очевидные вещи. Я говорю: «Батюшка, Вы меня не остановите сейчас? Вы мне не скажете, ну очевидно же, что это нельзя!” А он говорит: «Ну, попробуйте». Как попробуйте? Это же неправильно? Почему, попробуйте? Через какое-то время я прихожу и говорю: «Простите, пожалуйста…». Потому что я знаю, что он мне ответит, я знаю, что он скажет, но есть какие-то вещи, которые только ты сам переживаешь в своем сердце, кто тебя не крести, кто тебя ни воцеркови, сколько тебе лекций Осипов читать не будет, это происходит в твоём сердце, причем, это совершенно непонятным образом происходит, само что-то меняется. А иногда кажется, ужас какой, я ничего не чувствую.
Мы тут говорили с одним моим другом, церковным человеком, о самоукорении. И в процессе беседы пришла мне в голову хорошая мысль. Я ему сказала: «А ты знаешь, самоукорения у нас с тобой сколько угодно, а ведь покаяния нет. То, что мы про себя говорили: «Ах, какой я плохой, ах какой я ужасный!», мы думаем, что мы так каемся, а мы просто гадости про себя говорим вот и всё». И друг мой, он, к слову, монах, согласился со мной. Ведь покаяние − это когда ты действительно понимаешь, что ты так больше никогда не будешь делать и просишь искренне прощения. Вот только как добиться такого результата? У меня так было только, наверное, в 5 классе, когда я украла у одноклассника альбом с фантиками от жвачек, мы потом играли и меня поймали, стыдили всей школой. Вот тогда было настоящее покаяние, и я сказала себе: «Всё! Я чужого больше никогда!».

− А к каким-то порокам снисхождение чувствуете?

Нет. Как говорят, мы не человека осуждаем, мы осуждаем грех. Могут быть разные обстоятельства, слабости, и если всё-таки упал, нужно подниматься и идти дальше.
Путь у человека всегда очень сложный. Нужно быть сердцем чистым. Тот кто также чувствует, тот меня поймет. Кто этого не чувствует, тот не поймет никогда, для того это будет абсурдом. «Чистые сердцем Бога узрим». Я про себя тоже так сказать не могу, долгое время это меня вообще не касалось. Я что-то чувствовала, как слепые щенки в коробке, когда собака убежала воды попить, а они остались одни, и они ползают по этой коробке, тыкаются в стенки, ищут маму и им страшно. Они же ничего не видят и не чувствуют. И вот она пришла, и они успокоились. До какого-то момента у меня было такое состояние, потом открылись глаза. И началась просто щенячья радость.
Но это тоже еще не зрелость, не целостность. Все равно мы всё время с пути сходим и впадаем в грех. Путь христианина очень сложный, тернистый, неизвестно, чем он закончится, но при этом очень интересно. Когда-то мы с Ваней Охлобыстиным спросили у отца Владимира: «Батюшка, а спастись можно?» Он ответил: «Практически невозможно. Но попробовать стоит!»

− Что читаете из православной литературы?

Я стараюсь читать как можно больше, потому что много вопросов, а сейчас по нынешнем временам мало людей, кто тебе ответить может.
Если бы профессор Осипов жил в соседнем доме, я бы его точно достала своими вопросами. Он бы от меня бегал (смеется).

− Что-то можете посоветовать?

Да всё, всё берешь и читаешь. Есть рекомендации профессора Осипова, он советует почитать Феофана Затворника, Игнатия Брянчанинова, и говорит о том, что лучше читать все-таки то, что ближе к нам, немного адаптированное. Житие святых здорово читать, например, о жизни Иоанна Шанхайского, там толстая книжка, это целая жизнь человека. Или Илариона Троицкого, архиепископа Верейского, на самом деле чьи мощи находятся, обретенные в 1997 году, в Сретенском монастыре. Он чудотворец, но никто этого не знает, все ходят к Матроне.
Причем, люди просят обычно материальные блага: машину, квартиру, работу. А что на самом деле надо просить? Духа. Дай духа, Господи, перенести даже какую-то ерунду, обиду на близкого. Терпения, смирения и духа. Конечно, хочется быть молодым, здоровым и красивым, но дай, Господи, духа принять всё с радостью, всё, и морщины, и старость, и болезни. Ни то что никогда не болеть, а болеть и радоваться. Например, права водительские у тебя забирают за какое-то нарушение, а ты не начинаешь спорить, просить, а говоришь: «Правда ваша, 15 лет этого жду, хоть кто-то внимание обратил». Они говорят: «Вы что, даже сопротивляться не будете?», а ты им: «Нет, я рада. Я счастлива. Вы мне облегчили мою жизнь, это как раз то, что мне было нужно. А эту скорбь я потерплю. Значит, это те трудности, которые мне нужно перенести, потому что, если я сейчас от вас буду откупаться, то мне же хуже. У меня будут другие трудности тогда». И это не значит, что это Господь послал, это ты сам себя подвел.

− А дети с Вами в церкви?

Дети с нами были в церкви много лет, до сего момента. Они церковные, но они подросли, и настал момент, когда их надо отпускать. Нельзя проявлять насилие, дети должны выбирать сами. Я показала им дорогу, все объяснила, а дальше они сами разберутся. А я буду молиться за них, всем сердцем, как могу.

− А вы их в строгости воспитываете?

Я их в очень большой строгости воспитываю. Есть как раз история на эту тему. Дочь друзей отправили в летний лагерь в Швейцарии, она каким-то образом купила билеты в бизнес-класс и улетела оттуда. Девочке 13 лет. Я Насте (прим. дочь Мари Голубкиной и Николая Фоменко) рассказываю и спрашиваю: «Настя, ты можешь себе представить, хоть на минуточку, что ты сбежала из лагеря, купила себе билет и улетела. И тут я тебя в Москве встречаю. Как думаешь, что я сделаю? » Она говорит: «Да мне страшно даже представить! Я тебя и папу очень боюсь. То есть, если ты отлупишь, это, конечно, запоминается. Но когда папа кричит– это реально страшно. Но самое страшное не это, самое страшное, когда вы молчите и вы обиделись. Вот это самое страшное».

− Мария, и последний вопрос. Можете ли Вы представить себя в 75, что будете делать?

Рада была бы. А, если доживу, хотелось бы быть бабушкой-старушкой, жить тихо и мирно, и чтобы меня никто не вспоминал. У меня есть один знакомый, который был когда-то очень знаменитый, роскошный, известный режиссер. Но 10 лет назад он, скажем так, сел дома. «Он верующий без разговоров» человек, далеко не благочестивой жизни, всегда любил женщин и алкоголь. И я смотрю на него и думаю, как же правильно он сделал. Он как-то так ушёл, закрыл за собой дверь, сказал: «Всё. Меня нет». Он живет шикарно, у него всё хорошо, но для общества он исчез. И когда я кому-то о нем рассказываю, люди удивляются, что он еще живой. О нём забыли. Казалось, забвение − это то, что люди больше всего боятся, а это − самое счастливое время его жизни, на самом деле. Вот и я так хочу.

1 комментарии

Kоментарии:

  1. Serge Kirsanov
    23.03.2014
    01:44

    Сделал для себя открытие… Очень интересное интервью. Авторам поклон!